ГОЛАЯ ПРАВДА О КОРРУПЦИИ

Предисловие

Просто диву даешься как обильны и многословны как научные, так и публицистические исследования, связанные с проблемой коррупции. И еще более удивительно великое множество рецептов борьбы с ней. Правда рецепты эти в подавляющей массе предлагают меры, которые против себя должен применить именно сам коррумпированный слой общества. Странно? Не очень. Ведь главного вопроса проистекания и живучести коррупции исследования и рецепты так и не затрагивают. И даже более того. Намеренно или по простоте мышления в сознание людей внедряются ложные представления о том, что с таким системным явлением как коррупция (т.е. с ее узаконенной возможностью и допустимостью - причиной) следует бороться исключительно методами, сомнительными по системности и результативности (т.е. ловлей отдельных лиц на преступных фактах - следствиях). Отсюда и множество рецептов подавления коррупции, и рост ее вместо спада - следствие на причину влиять не может (закон логики).

Однако ни профессиональные доктора, которые эти рецепты прописывают, ни знахари и шарлатаны-любители в этой области никогда публично не упоминают о самом важном. Коррупция, произвол - это не техническая проблема, которую можно решить разными путями. И не проблема выбора кары: поставить в угол, запереть в клетку или просто повесить за шею. Произвол, вообще, и коррупция, как одна из форм произвола - это искусственно созданный дефект основополагающих общественных отношений и проистекать он может только из одного источника и ликвидироваться может только одним способом. Опасность публичного раскрытия этого источника пугает чиновников до такой степени, что на информацию о нем одновременно наложены и табу раскрытия, и табу достоверности освещения, если первое почему-то не сработает.

Дружное и энергичное топтание вокруг проблемы никак не предполагает, что коррупцию может подавить лишь наиболее многочисленная и страдающая часть общества - само население. И при этом без войны, революции, драки и специальных полномочий. Просто с помощью одной-единственной поправки в законе, обеспечивающей естественные и нормальные отношения в государстве и обществе.

Да, истошные вопли в СМИ о том, что-де проблема просто не решается кого угодно могут ввергнуть в сомнения. А премудрые рассуждения специалистов о корнях коррупции, произвола столь запутанны, словно им никогда и не был известен принцип, именуемый "Бритвой Оккама". Суть принципа в том, что бессмысленно пытаться решать проблемы сложным путем, если они решаются простым. То есть из всех версий возможного решения проблемы нужно избирать самую простую. Вот этого-то как раз исследователи коррупции не предполагают, а бумажные и эфирные СМИ не освещают.

Попробую я хотя бы как-то частично сообразно канонам представления научных статей кратенько сказать о том, чего наука и публицистика не удостаивают ни малейшего внимания...

***

КОРРУПЦИЯ: СИСТЕМНОЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ
(БСЭ)

Коррупция (от лат. corruptio - порча, подкуп), преступление, заключающееся в прямом использовании должностным лицом прав, предоставленных ему по должности, в целях личного обогащения. Коррупция называют также подкуп должностных лиц, их продажность.

Коррупция известна всем видам эксплуататорских государств, но особенно широкое распространение её присуще империалистическому государству; она характерна для буржуазного государственного аппарата и парламента, где государственные и политические деятели устраивают личные дела, пользуясь своим официальным положением. В. И. Ленин, характеризуя империализм как паразитический, загнивающий капитализм, указывал на такие его свойства, как «продажность, подкуп в гигантских размерах... » (Полн. собр. соч., 5 изд., т. 30, с. 164-65).

Одна из разновидностей Коррупция - оплата избирательной кампании кандидата на ту или иную выборную должность, что после выборов компенсируется избранным различными услугами (предоставлением выгодных должностей, заказов и т. д.). Коррупция часто связана с лоббизмом (см. Лобби).

Широко распространена Коррупция в США В 1967-69 в США получило огласку дело сенатора Т. Додда - председатель сенатской комиссии по внутренней безопасности, уличенного в присвоении 116 тыс. долларов, собранных его сторонниками в штате Коннектикут в фонд его избирательных кампаний. В 1969 в Вашингтоне было сообщено, что сенатор от штата Луизиана Р. Лонг и бывший сенатор от штата Мэриленд Д. Брюстер, получив крупную взятку от строительной компании Фрэнкеля, добились предоставления ей выгодного подряда.

Коррупция как состав преступления предусмотрена в уголовных кодексах многих буржуазных стран, однако, как правило, эти преступления остаются без наказания.


ГОСУДАРСТВЕННАЯ СИСТЕМНОСТЬ ФУНДАМЕНТА КОРРУПЦИИ

Не без оснований для определения предмета статьи избрана формулировка Большой советской энциклопедии. Из неё видно как узко толковалось это явление в СССР. Тут постарались оговоркой об эксплуататорских государствах (как бы исключив из них СССР) не затронуть признаки коррупции, характерные и для советского социализма. Основная же формулировка без частных оговорок кратка, достаточно точна и всеобъемлюща. Теперь уже ясно, что коррупция является общемировым системным явлением с признаками политической принадлежности, имущественного свойства, разнообразия форм и масштабов, юридических оценок и уголовных положений.

Однако среди существующего многообразия типичных признаков и характеристик коррупции обычно не упоминается самый фундаментальный из них – трудовой. Коррупция осуществляется должностным лицом во время, предназначенное для труда – присутственное, рабочее время, имеет признаки труда – совершение управленческих действий в рабочее время в отношении других людей и описывается трудовыми функциями - штатным расписанием и должностными инструкциями. То есть коррупция - это ничто иное, как произвольное искажение трудовых отношений между чиновниками и населением. Трудно объяснить чем-то объективным отсутствие до сих пор широко известных, не поверхностных научных, аналитических работ в этом направлении. А неполнота информации (особенно фундаментальной) как раз и может вызывать отсутствие сдвигов в борьбе с этим явлением.

Вместе с тем, разрушительный результат произвольной рабочей деятельности государственных чиновников известен настолько давно, что наблюдение этого, как системного явления мы обнаружим и в трудах Адама Смита почти трехсотлетней давности. [1] Его тезис: "Великие народы мира никогда не беднеют из-за расточительности, неблагоразумия частных лиц, но они нередко беднеют в результате расточительности и неблагоразумия государственной власти." актуален и сейчас, как нельзя более.

С другой стороны, рассмотрение труда как самого фундаментального обстоятельства человеческой жизнедеятельности никто и не подвергает сомнению. Это очень хорошо сформулировано и признанным теоретиком капиталистической экономики, лауреатом Нобелевской премии П. Самуэльсоном. [2] Его постулат: "Производство экономических благ является результатом использования затрат труда и земли (включая все природные богатства). Это "первичные факторы производства", ибо ни земля, ни труд не рассматриваются как продукты экономического процесса: они существуют в силу действия не экономических, а физических и биологических факторов." фиксирует факт преимущественной фундаментальности труда перед чем бы то ни было другим, кроме природы.

Из этого вытекает, что любой труд внутри государства, включая и труд чиновников, функционально предназначенный для отношений с гражданами государства, обязан быть элементом общегосударственных трудовых отношений. То есть элементом государственной системы разделения труда (СРТ). Искажение отношений в этой области является самым серьезным ударом по всей системе государства, основанием которого СРТ и является. И это притом, что по существу разницы между административным трудом в экономике и в государственной службе нет. Некоторая не принципиальная разница лишь в предмете, форме труда.[3]

Главным признаком принадлежности какого-либо труда к СРТ является его общественная полезность. А признание труда общественно-полезным обеспечивается тем, что оценку полезности осуществляет не тот, кто его приложил, а тот, для кого результат труда предназначен – потребитель, заказчик. Это условие, правило обязательное для исполнения как раз и предохраняет общество от произвола людей в отношении друг друга и обеспечивает прогресс цивилизации. За полезный труд потребитель платит, а за вредный и бесполезный – нет. Если же чья-то ущербная деятельность кому-то навязана принудительно или обманом, то ущерб от этого взыскивается по суду. Все это регламентируется соответствующими гражданскими законами. [4]

Если учесть определение "коррупция", то отношения в социально-экономической части СРТ не предполагают и не допускают наличия в себе такого дефекта, как коррупция - отторгают его. В СРТ ее почти нет. Разве что довольно-таки редкий конкурентный подкуп сойдет за коррупцию. И это понятно. Любое коррупционное событие в СРТ – это прямое или косвенное нарушение имущественных или гражданских прав кого-либо из участников, трудовых, меновых отношений. Нарушение, выливающееся в те или иные потери, которые вполне осязаемы, прослеживаемы, доказуемы и взыскиваются исковым путем по стандартной процедуре. То есть коррупция в таких условиях теряет смысл, как имущественный промысел из-за высокой вероятности вскрытия, доказанности, взыскания и наказания.

Вместе с тем, вопреки общим правилам СРТ когда-то, где-то и кем-то в трудовые отношения было внедрено узаконенное исключение. Например, в России оно выглядит следующим образом. В законе “Об основах государственной службы Российской Федерации” прописано, что “Государственным служащим является гражданин Российской Федерации, исполняющий в порядке, установленном Федеральным законом, обязанности по государственной должности государственной службы за денежное вознаграждение, выплачиваемое за счет средств федерального бюджета или средств бюджета соответствующего субъекта Российской Федерации”. [5]

То есть, здесь совсем другой основополагающий принцип оплаты труда, нежели в СРТ. Он не исходит из условия общественной полезности работы, ибо не предполагает оценку труда госаппарата потребителем его услуг - населением. Аппарат власти оплачивается из бюджета, который он сам и распределяет. То есть, за счет налогоплательщиков финансирует сам себя независимо от качества своей работы.

Таким образом, для государственных служащих исключен государственный же признак принадлежности их труда к СРТ - оценка и оплата любой деятельности тем, для удовлетворения потребностей кого эта деятельность предназначена. Следовательно, аппарат власти по этому главному признаку - общественной полезности труда не является участником, элементом СРТ, хотя обязательно должен им быть, раз берется за выполнение функций внутри ее и, тем более, пользуется ее благами.

По факту и сути сегодняшний аппарат управления любым государством - это какая-то совершенно отдельная, самостоятельная корпоративная система. Формально она является элементом, подсистемой СРТ, коей и должна быть по назначению и функциям. Но вот служащие внутри ее фактически членами СРТ не являются. Противоречие. Соответственно, наблюдаемая деятельность органов власти на сегодняшний день является во многом инородным, порочным вторжением, которое СРТ не может отклонить или пресечь. Может только попытаться скомпенсировать, неся безвозвратные потери. Ибо силовые элементы СРТ, созданные для самозащиты СРТ находятся под влиянием не членов СРТ и не выполняют своего естественного предназначения.

Ничего удивительного нет ни в независимости власти от интересов, влияния населения, ни в безнаказанной коррупции, вытекающей из этой независимости. Административный аппарат формально именуется государственным, а фактически полезные трудовые государственные функции выполняет лишь частично (минимальная необходимость действительного или мнимого решения государственных забот, которой обычно достаточно, чтобы сохранить должность, статус - публичная имитация бурной деятельности), а если рискнёт, то может не выполнять их вообще. [6]

Факт существования аппарата управления государством вне государственной же системы разделения труда переводит представления о государственности власти больше в плоскость мифологии, чем действительности и является перманентной диверсией в системе разделения труда. В это трудно поверить, ибо веками существует представление о том, что факт формальной принадлежности служащего к подсистеме государственного управления СРТ является и фактом его членства в СРТ. Однако оказывается, что это далеко не так.

ВОССТАНОВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО ТРУДОВОГО ПОРЯДКА

Понимание того, что в действительности создает благодатную почву для коррупции, порождает и понимание того, что нужно сделать для ее ликвидации. Необходимо включить аппарат государственного управления в систему разделения труда. То есть восстановить естественное и нормальное состояние СРТ. Осуществляется это запретом финансирования трудовых функций всего аппарата управления и законотворчества государства из бюджета и установлением финансирования обязательной прямой оплатой населением (юридическими лицами) услуг этих органов, допустим, по счетам (отдельно для разных уровней власти). В рамках СРТ разработка условий, форм и размеров оплаты любого общественно-полезного труда, включая административный, не имеет никаких естественных препятствий.

Гражданин (юридическое лицо) должен иметь право через суд получить освобождение от оплаты услуг аппарата власти, если тот нарушил его права. До тех пор, пока права не будут восстановлены или скомпенсированы за счет виновных. Размер поступлений в фонд оплаты труда аппарата и есть оценка полезности его труда. Тот или иной орган власти должен быть подвержен роспуску и новому формированию, если отчисления в его фонд труда падают ниже какого-то критического уровня. Последствия такого положения не являются предметом разбора данного (наукообразного) раздела статьи.

Литература
[1] А Смит. "Исследование о природе и причинах богатства народов". Эксмо, 2007 г. ISBN: 978-5-699-18389-0
[2] П. Самуэльсон. "Экономика". Алфавит, 1993 г. ISBN 5-7044-0029-9, 5-7044-0027-2
[3] Fayol H. "General and Administrative Management", Pitman and Sons, London, 1949 г.
[4] Гражданский кодекс Российской Федерации. Части 1, 2, 3, 4. ЭксмоЭ 2008 г., ISBN 978-5-699-29574-6
[5] Федеральный Закон РФ от 5 июля 1995 года № 119-ФЗ "Об основах государственной службы Российской Федерации"
[6] Д. Валовой. "Ослепленные властью". Республика, 2002 г., ISBN: 5-250-01854-8

 

О КОРРУПЦИИ БЕЗ НАУКООБРАЗИЯ

Предисловие

В предшествовавшем разделе "Голая правда о коррупции" сделана попытка в последовательной, логической форме показать наиболее вероятный, но скрытый от общественного внимания источник коррупции, произвола. Здесь тема продолжается рассмотрением возможных и наиболее вероятных событий, которые естественным путем могут последовать в результате включения аппарата органов власти в Систему разделения труда государства (СРТ).

При этом, конечно же, нет необходимости в строго научных по форме построениях. Нам достаточно понять, что, скорее всего, будет в действительности происходить в общественных отношениях после включения чиновников в СРТ. Ибо, как только об этом перед обществом будет поставлен вопрос, то его немедленно (или даже превентивно) постараются утопить в болоте демагогии и словоблудия. Однако обоснованно аргументированные утверждения, предположения и возражения могут быть здесь очень интересны и полезны…

***

ПРЕДЫСТОРИЯ

Итак, не станем углубляться в научные труды апологетов экономической и социальной науки. Для понимания сути вещей достаточны и более простые и понятные источники. Например, Википедия вполне достоверно и без заумности толкует понятия труда и разделения труда:

"Труд — целесообразная, формально материальная (прямо-фиксируемый - физический труд) и нематериальная (косвенно-фиксируемый - умственный труд), орудийная деятельность человека, направленная на удовлетворение потребностей индивида и общества…

Труд, это свойство исключительно человека разумного, в составе структурированных общественных структур. Цель труда — уменьшить энтропию (беспорядочность) окружающего мира".

"Разделение труда — исторически сложившийся процесс обособления, видоизменения, закрепления отдельных видов трудовой деятельности, который протекает в общественных формах дифференциации и осуществления разнообразных видов трудовой деятельности…

…Выделяют общественное разделение труда — распределение в обществе социальных функций между людьми — и международное разделение труда…

…Разделение труда привело в современном мире к наличию огромного множества различных профессий и отраслей. Ранее (в древности) люди были вынуждены почти полностью обеспечивать себя всем необходимым, это было крайне неэффективно, что обусловливало примитивный быт и комфорт. Практически все достижения эволюции, научно-технического прогресса можно объяснить непрерывным внедрением разделения труда. Благодаря обмену результатами труда, то есть торговле, разделение труда становится возможным в обществе.
Различают:
- общее разделение труда по отраслям общественного производства;
- частное разделение труда внутри отраслей;
- единичное разделение труда внутри организаций по технологическим, квалификационным и функциональным признакам".

Как видим, в процитированном нет никакого упоминания, что административный и законодательный аппарат государства должен составлять какую-то отдельную систему трудовой деятельности за пределами общих производительных сил любой страны. Впрочем, этого не найти и ни в каком другом источнике. Иначе сразу же возникает вопрос оснований и компетентности для вторжения управленческих действий в сторонние отношения.

С понятием общественно полезного труда еще проще. С ним знакомится любой школьник и студент. Вот цитата из всего лишь студенческого реферата: "Под общественно полезным трудом мы понимаем труд, совершаемый, прежде всего, в интересах человека (личности) и приносящий пользу обществу. Другими словами, — всякий труд, удовлетворяющий личные потребности и полезный для общества.

Общественно полезный труд нельзя связывать с каким-то одним способом производства, деятельностью в условиях общественной собственности или государственного (общественного), сектора хозяйства. Любой труд «на себя» — частный по сути, совершаемый в рамках действующего законодательства — имеет одновременно общественно полезный характер.

Все остальные виды деятельности, приносящие выгоду индивиду, но наносящие вред другим людям, нарушающие их права, квалифицируются как антиобщественная деятельность или (в уголовно-процессуальном кодексе) как противозаконные деяния".

К чему бы это распинаться здесь так многословно о в общем-то общеизвестных, прописных истинах? А к тому, что именно среди этих внешне прописных истин и зарыт секрет неуязвимости и корысти аппарата власти. Чем зарыт, описано в предыдущей статье, а что произойдет, если его раскопать, то об этом порассуждаем сейчас. Ведь и даже с научным толкованием понятий тут далеко не все в порядке.

Ну, вот, например, зачем бы тут подчеркивать вроде бы совершенно уместную оговорку: "совершаемый в рамках действующего законодательства"? Что тут ошибочного? Сейчас объясню. Никто не задавался вопросом о том, как это получается, что зачастую узаконенная деятельность аппарата власти носит противоправный характер? А ведь мы наблюдаем это сплошь и рядом. Ну, первое уже сказано в предыдущей статье – лица власти фактически не принадлежат к общей системе отношений в государстве и вольны делать, что в голову взбредет.

С другой стороны, труд – это одно, а закон – другое. Труд безусловен, а закон условность. Безусловными здесь могут быть лишь такие характеристики труда, как полезность (честность) или вредность (бесчестность), но никак не законность. Понимаете? Введя с помощью науки в общественный оборот понятие, в котором законность приравнена к честности, власть получила инструмент психологического и силового давления на граждан государства. В данном случае получается, что законно, значит, полезно и никаких гвоздей. То есть, какой бы вредный закон власть ни установила бы, он юридически становится как бы полезным и обязательным для исполнения. Возразить, воспротивиться реальной (не формальной) возможности нет. Ведь простота и скорость принятия и внедрения порочного властного решения несопоставима с непомерной тяжестью и медленностью его опротестования и отмены. Системы-то отношений разные, а не одна. Наносимый вред из потенциального перетекает в неизбежный и непоправимый.

СУЩНОСТЬ

Вот такая длинноватая преамбула получилась лишь для того, чтобы от неочевидной туманности как бы прописных истин добраться до первого, а, возможно, и основного условия полезной эффективности органов власти, которого гражданам, вероятно, захотелось бы добиться при включении этих органов в СРТ. Вот это условие, а, скорее, частный принцип:

"Скорость (легкость) принятия и применения порочного решения лицами законодательной и исполнительной власти должна быть сопоставима со скоростью (легкостью) отмены и компенсации последствий такого решения по требованию граждан".

Сравните с общим принципом, действующим в СРТ: "Оценку общественной полезности труда осуществляет не тот, кто его приложил, а тот, для кого результат труда предназначен". То же самое по общему смыслу, но гораздо уже по приложению к специфической ситуации - взаимоотношений не организованных граждан с конкретной, организованной рабочей группой общества.

При действии такого нового принципа (назовем его, допустим, "Принцип компенсации") бессмысленно вести какие-либо разговоры о возможности злоупотребления гражданами возникшим положением. Ведь установление факта порочности административных решений может находиться лишь в компетенции суда, но никак не граждан. В компетенции граждан лишь предъявить суду факты их ущербного изменения гражданского или имущественного состояния в результате какого-либо административного решения.

С другой стороны, бессмысленны становятся и рассуждения о критериях оценки работы власти. Если работает механизм отмены и компенсации порочных решений, то в сухом остатке автоматически остается лишь полезная деятельность. Что оценивать-то? Полезная работа она и есть полезная. Как маленькая, так и большая. То есть остается чистая функция власти по осуществлению прав граждан, для которой она и предназначена.

МЕХАНИКА

Вот мы и добрались до ключевого момента. В предшествовавшем разделе сказано, что органы власти автоматически войдут в состав СРТ при условии, если оплата их трудовых функций будет осуществляться населением прямым, а не бюджетным путем. Как это может выглядеть?

Вообще-то за примером прототипа системы прямой оплаты услуг власти и ходить далеко не нужно. Она известна всем со времен СССР и неизменна до сих пор. Это оплата услуг ЖКХ. Ежемесячно мы получаем счет обязательной оплаты и в нем расписано кому, за что и сколько мы обязаны заплатить. Благополучно платим и никакой катастрофы из-за этого в государстве не происходит. Суд может освободить нас от оплаты любой услуги, если она не была оказана или имела дефектный характер. Неоплата же ведет к принудительному взысканию долга. Ответ на то, почему этот протитип оплаты не срабатывает сейчас в отношении ЖКХ тоже не сложен для понимания. В нем отсутствует статья оплаты труда аппарата ЖКХ.

Ничто не мешает включить в счет оплаты еще несколько строчек по числу уровней государственных органов. Их ведь основных не так уж много:
- законодательный федеральный;
- административный федеральный;
- законодательный региональный;
- административный региональный;
- законодательный местный;
- административный местный.

Мельче делить вряд ли имеет смысл. Все прочие структуры – министерства, милиция, ФСБ и другие так или иначе подчинены перечисленным органам и подразумевается оплата основного органа власти вместе со всеми ему подчиненными. Как они будут между собой распределять поступления – их внутреннее дело.

Как же сработает саморегуляция СРТ при таких условиях? В случае нарушения прав гражданина (предприятия) тем или иным должностным лицом (лицами) или неопределенными лицами власти, пострадавший фиксирует факт ущерба своему состоянию (документы, расчеты, свидетельства) и отправляется в суд, который обязан освободить его от оплаты определенного органа власти до тех пор, пока права не будут восстановлены и/или не получат соответствующей компенсации за счет поступлений на содержание аппарата этого органа. Как органы будут внутри своей структуры определять виновных и изыскивать средства на погашение иска, гражданина волновать не должно.

Понимаете? поступления от граждан идут не в вольно распределяемый бюджет, а в фонд оплаты труда чиновников, на размеры которого они сами повлиять никак не могут. Чем больше удовлетворенных исков о нарушении прав, тем ниже выплаты чиновникам. Прямой смысл не нарушать прав граждан и получать высокие выплаты. И безделье наказуемо. Ведь не принятие мер по защите прав граждан как раз тоже является нарушением прав.

Правда тут есть две тонкости, которые если не учесть, то обессмыслится включение органов власти в СРТ. Первая тонкость - два источника доходов чиновников. Зарплата и взятки. Допустим, что мы поставили оплату труда в зависимость от эффективности работы чиновника, но возможность получения взятки никуда не делась. Мы наблюдаем в натуре всю бесплодность борьбы с возможностью получения взятки. Почему? Ответ все тот же – возможности ожидания взятки лежат за пределами действия СРТ. Ведь взяткобрательство не является отражением трудовой функции чиновника. Получение взятки ни к каким интересам дела и правам отношения не имеет.

Что же делать? Ответ прост как и все в СРТ. Оставить бессмысленную борьбу с возможностями дачи взятки. Пусть эти возможности существуют хоть вечно. Если взятку не дают, то и наличие возможности ее получения бесплодно. Иными словами, здесь действие СРТ может быть только в том, на что распространяется ее влияние. А это влияние – смысл дачи взятки. А смысл удовлетворения мздоимства касается как раз членов и элементов СРТ – граждан и предприятий. Не станет смысла давать взятки – не станет и взяток.

Как ни странно, но именно здесь явление взяточничества пересекается с СРТ и, соответственно, может попасть под ее влияние. Взяткодательство – это отражение трудовой, правовой функции взяткодателя. Ибо в основном носит вынужденный характер и осуществляется, может быть и недостойным образом, но в интересах дела (труда) или прав гражданина.

Вторая тонкость в том, что человек существо несовершенное и от ошибок не застрахованное. Вполне естественно, что и чиновники будут иметь право на ошибки. От этого никуда не деться. Но дело в том, что ошибки не должны быть безграничны и ненаказуемы как сейчас. Должен быть какой-то разумный предел ошибочности действий. По некоторым признакам, в которые я вдаваться не буду, общество способно естественным путем скомпенсировать (не мгновенно, а растянуто во времени) до четверти материальных потерь, без заметной утраты благосостояния граждан. Я бы назвал это "Правилом четверти".

Итак, допустим, что наряду с прямой оплатой органов власти вводится граничное условие. Оно состоит в том, что падение отчислений в фонд того или иного органа власти на четверть приводит к роспуску органа, смене состава и отмене всех решений органа, приведших к этому. Таким образом, резерв для ошибок (25% бюджета органа) более чем достаточный. И одновременно в указанном пределе не может приводить к невосполнимым потерям общества. Ибо пресекается, не дойдя до необратимости.

А как же такое граничное условие повлияет на взятки? Смысл их дачи становится крайне сомнительным. С одной стороны, злоупотребления приведут к росту исков, роспуску органа, отмене решений. Какой смысл давать взятку, если постоянно висит дамоклов меч отмены того, за что она дана.

С другой стороны, в органах власти возникнет своего рода позитивная пятая колонна. Ведь не все чиновники берут и не у всех есть возможность брать. Но о тех, кто и сколько берет всегда есть информация внутри аппарата. Да и иски, снижающие поступления в фонд оплаты прозрачны. Вряд ли все поголовно сотрудники органов будут молчать и бездействовать, когда корыстная деятельность некоторых из них будет снижать доходы тех, кто к корысти не причастен.

Взгляните еще раз выше на формулировку Принципа компенсации и сравните с тем, что получается в результате исполнения Принципа четверти. Вот-вот, именно оно.

И в заключение, наверное, нужно упомянуть о судебной системе. От нее требуется функция определять к компетенции какого органа власти относится иск гражданина или юридического лица. Для граждан это не всегда очевидно. С другой стороны, сегодняшняя зависимость и продажность судов в новых условиях тоже может быть камнем преткновения для осуществления прав граждан. Построения же статьи исходят из того, что суды выполняют свои функции нормально. Соответственно, сегодняшняя порочность судов вовсе не означает порока принципа включения аппарата власти в СРТ. Порочность судов означает, что эту порочность следует исправлять. Порочность судов нельзя противопоставлять модернизации СРТ. Это совсем другая проблема.

*

Вот тут как раз совершенно уместно будет приоткрыть завесу над наиболее вероятной картиной событий, которые когда-то давно поспособствовали становлению того, что мы имеем на сегодняшний день в имущественных отношениях. Ибо политический и имущественный произвол возник не просто так - святым духом, а ему поспособствовали сами люди. Следовательно, в их силах ситуацию и изменить. Знать бы только им, что на что и где менять...

СМЕРТОНОСНЫЕ ОШИБКИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
или наиболее вероятная история начал
государственного мошенничества

Если, прочтя этот заголовок, кто-либо подумает, что начнется обычное обсасывание каких-нибудь конкретных и очевидных печальных событий цивилизации, то он сильно ошибется. Нет, разговор будет о том, как легко и непринужденно когда-то давным-давно, в веках и тысячелетиях был заложен фундамент системы сегодняшнего государственного произвола, войн, коррупции, экономической преступности, кризисов, имущественного и трудового бесправия. Ну, а если закладка порочного фундамента в древности была проста, то, вероятно, его прогрессивная перезакладка может оказаться в современности по существу ничем не сложнее. Хотя не исключено, что намного сложнее в процессе и формах осуществления.

Начнем, пожалуй

Когда речь о государственном произволе и всем таком прочем, то следует обратить внимание на одну любопытную историческую закономерность в реакции людей на притеснения. Рано или поздно возникает массовое недовольство, возмущения, бунты, революции. Причем безразлично, в какой стране, в какой политико-экономической системе и в какое время это происходит. Если отбросить идеологические изыски лидеров возмущений и идеалистические фантазии возбужденных толп, то в сухом остатке во все времена остается одно и то же неизменное требование: «Не надо нас убивать и грабить!».

Очень стереотипно это требование, ожидание в своем постоянстве. Это требование о прекращении имущественного произвола и требование о защите права на жизнь и свободу. Одно требование экономическое, а другое политическое. Постоянство же говорит о том, что по какой-то причине имущественное и гражданское состояние большинства населения в принципе во времени как бы и не меняется. Как же это может быть, если налицо развитие цивилизации? Интересный вопрос. Наверное, и ответ на него не менее интересный.

Попробуем сначала разобраться в имущественной проблеме. Имущество – это наряду с предметами комфортности также и предметы пищевого жизнеобеспечения, от степени доступности которого, зависит наше бренное существование, как биологических организмов. Вот и попытаемся представить себе хотя бы абстрактную, умозрительную ситуацию, которая в принципе опишет нам возможность существования вроде бы развития, роста общества с одной стороны, и одновременного его падения, с другой стороны.

Не будем лезть в дебри сложных научных изысканий и воспользуемся простотой арифметики для первого класса. Нам ведь достаточно понять лишь логику явления. Допустим, что в какие-то стародавние, феодальные времена столь же феодальному крестьянину для того, чтобы прокормить семью требовалось, скажем, условно 10 мешков зерна в год, а он выращивал 15 мешков. Но вот 5 мешков забирал себе барон. Выжить можно, но не более того.

Прошла пара-тройка столетий, агротехнический прогресс весьма продвинулся, войдя в стадию рождения капитализма, и крестьянин стал собирать все с того же поля уже 100 мешков зерна, из которых 50 забирал уже не барон, а другой хозяин, не имеющий дворянского титула. У крестьянина уже не ноль остатков, а целых 40 мешков, если на прокорм семьи уйдут все те же 10 мешков. Стало быть, 40 мешков можно продать и на вырученные деньги приобрести предметы комфорта. Уровень жизни резко повысился.

Однако время не стоит на месте и еще через сотню-полторы лет агротехника позволила нашему крестьянину собирать все с того же поля уже 1000 мешков зерна, 750 из которых забирало себе прогрессивное акционерное общество, ставшее в какой-то момент новым владельцем земли. Крестьянину доставалось 250 мешков притом, что потребление семьей своего хлеба не увеличилось существенно. Невозможно съесть больше того, что влезет в желудок. 240 мешков можно пустить в оборот и получить за них обширные новые блага.

Вроде бы явно идет рост жизненного уровня семьи крестьянина. Но ведь столь же явно растет и уровень эксплуатации. Если триста лет назад у крестьянина забирали 1/3 произведенного, то на последний момент у него забирают уже 3/4. Конечно же, все гораздо сложнее с учетом издержек, инфляции, но даже арифметика первоклашек весьма строгая вещь. Она позволяет нам в принципе понять, что рост жизненного уровня очень просто может происходить в условиях роста эксплуатации. Становится понятным, что возмущения масс неизбежны даже в условиях сравнительно высокого уровня обеспечения, когда этим условно высоким уровнем не удается скомпенсировать утраты от непомерной эксплуатации. 

Вот вам и имущественные мотивы возмущения масс в любое время, в любом месте и при любом режиме. Однако мотивы возбуждения масс вопрос довольно второстепенный. Первостепенным является совсем другой вопрос: «Почему требования и ожидания масс никогда и нигде не находят удовлетворения?». И это притом, что после каждого значительного возмущения вроде Французской, Октябрьской революций или толчка в России 90-х годов ХХ-го века кажется, что происходит прогрессивный переход. Различие видим во времени, странах, экономических подвижках, идеологиях, но полное сходство везде в ситуации назревания очередных возмущений масс и все по тем же самым мотивам, что и раньше. 

Логичный вывод напрашивается вроде бы один. Существуют какие-то скрытые (или намеренно скрываемые) пороки общественных отношений, которые провоцируют возмущение масс. Пороки одинаково характерные для любой из известных политико-экономических систем, включая капитализм, социализм и, вероятно, так и не достигнутый коммунизм. И устранения последствий этих пороков массы людей безуспешно требуют с незапамятных времен. Именно последствий, а не самих пороков. Судя по всему, массы и не подозревают, что это за изначальные пороки. Иначе бы уже давно всякие возмущения прекратились за отсутствием причин. Обозрению, пониманию масс открыт лишь результат действия порока, а не он сам и механизм его действия. Массы не понимают чего конкретного, определенного следует требовать и добиваться. Требование неведомо чем и как образуемой абстрактной хорошей жизни ни к чему не приводит. Хотя нет, приводит как раз к абстрактности исполнения таких требований. Слова есть – требуемого результата нет.

Обычное дело. Мы и микробов не видим, но видим их разрушительное действие. Так почему бы нам не заглянуть через микроскоп разума на привычные отношения в обществе. Может и увидим что-то не видимое обычным глазом. Поскольку речь о пороках, существующих с незапамятных времен, нам и придется взглянуть через микроскоп вглубь веков.

Небольшой экскурс в древнюю историю

Конечно же, очень интересно узнать, как же сложились такие странные общественные отношения, которые постоянно ведут к возмущениям масс. Не берусь утверждать, что буквально так все и происходило в натуре, но по логическому смыслу как-то ничего другого и не выстраивается…

Сначала было натуральное хозяйство, в котором человек делал все для себя сам. Но вот ему пришло в голову, что это довольно обременительно и почему бы людям племени не объединиться бы в работе и не делать бы каждому что-то одно, что он умеет лучше и быстрее других, делать это для всех, а потом менять это на сделанное другими. Оказалось, что это очень здорово. Родилась такая система общественных отношений как Система разделения труда – СРТ, к которой каждый человек принадлежит от рождения и до смерти. Сейчас это называется Государственная система разделения труда, но по первости она не была государственной – государство-то еще не образовалось.

Высвобождается время, за которое можно сделать еще предметы. Но вот куда их девать? Можно обменять на что-то у другого племени. Но вот проблема. Если тратить время на дальние походы к другим племенам, то не останется времени на дополнительное производство. Но вот если выделить специального человека для доставки и обмена, то тогда все в порядке. Выделили человека и назвали торговцем. Определили ему долю в общем труде, который стал включать в себя еще и транспортировку с продажей. Нагрузили его предметами, назвали их товаром и отправили в путь. Родился бартерный обмен, добычу от которого делили между всеми.

Затем появились деньги (еще не монеты, характерные для государства) для облегчения товарообмена, растущего по объему и отдаляющегося по территории. Вот тут-то все и началось…

Обмен стал происходить уже не товар на товар в штуках, а как бы назначенная в условных деньгах цена на цену. Товар-то в штуках как его ни перекладывай, ни пересчитывай не изменится ни в количестве, ни в свойствах, а вот цена… Торговец быстро смекнул, что если он назначит цену на товар больше той, ради которой его послали племенные трудяги и ее заплатят, то соплеменникам можно отдать лишь то, на что те рассчитывали, а разницу в дополнение к положенной ему доле оставить себе, как премию за оборотистость. Ведь если бы не эта оборотистость, то и дополнительного дохода не было бы. Стало быть, бонус принадлежит торговцу.

Логика вполне понятная и кажется убедительной, если бы не одно “но”. Все было бы в порядке, если бы торговец продал товар, который сам и сделал. Но он ведь продал то, что сделано другими и механика этой процедуры совсем иная, чем логика торговца и попробуем в ней разобраться.

Иноплеменники, покупавшие товар у нашего посланца платили цену за сам товар как вещественный объект. Им и в голову не приходило оплачивать оборотистые способности торговца. Если бы он заявил, что вот, мол, племенная цена товара, а вот моя добавка к ней за то, что я решил продать его вам дороже, то ему за этот запрос не только бы не заплатили, но и, наверное, вздернули бы на ближайшем дереве за наглость. Ведь оплата его работы есть забота тех, кто его послал и уже входит в цену товара. Но поскольку покупателям предъявлена якобы товарная цена племени-поставщика, то они без звука ее и заплатили, и именно она вся должна бы являться собственностью производителей, пославших торговца. Которые на радостях поделились бы дополнительным прибытком и с торговцем. И все было бы гладко.

Но поскольку торговец нарастил цену, а из корысти добавку дохода не внес в актив племени, оставив себе, то стало происходить следующее. Ведь торговца посылали не ради привоза в племя денег, а ради привоза заказанных товаров, которых в племени нет. Стало быть, на вырученные деньги должен быть куплен нужный товар и привезен в племя. Почему бы и нет? Это очень просто за исключением одного вдруг возникшего и как бы “мелкого” обстоятельства.

Продавцы-представители иноплеменников, взвесив цену и практические свойства проданных им товаров, пришли к заключению, что их равноценные по потребительским свойствам товары должны стоить не меньше. То есть они оказались не глупее нашего хитреца и предложили ему свой товар тоже по завышенной, чем все издержки цене. Если бы наш торговец купил его для соплеменников на все имеющиеся у него деньги, то племя как раз и удовлетворило бы свои ожидаемые потребности, ради которых его и посылало.

Но суть проблемы в том, что торговец не потратил на нужды племени свою заначку, и денег против иноплеменных товаров оказалось меньше, чем нужно для их полного выкупа и удовлетворения племенных заказов. Заказы были выполнены частично с дефицитом именно на сумму заначки торговца. Привезя товары в племя, торговец объяснил, что, де, он постарался и продал товар дороже, что является исключительно его заслугой, и поэтому разницу он оставил себе. С другой стороны, иноплеменные гады-торговцы вдруг взвинтили цены и, что делать, пришлось привезти на племенные деньги меньше товара, чем планировалось.

То есть торговец не ставит рост цен на иноплеменные товары в зависимость от наценок на свои. Тогда как на самом деле чужой рост цен как раз и вытекает из них. Торговец попросту надул своих соплеменников, присвоив часть их денег через древне-рыночные сделки, сути которых трудяги племени так и не поняли. Как, впрочем, не понимают и сейчас тех же самых, старых как мир махинаций, результат которых мы сейчас именуем инфляцией.

Как в древности, так и в современности трудяги нисколько не задаются вопросом: “Если излишне включенные в цену деньги (превышающие все издержки) в любом случае заплачены покупателем именно и только за суммарные потребительские свойства товара, созданного трудом множества людей, то с какой стати торговец изымает их как оплату исключительно только его личного труда?”

В любом случае, какова бы ни была степень “оборотистости” торговца в накрутке цен, добавку он получает за свойства товара, а не свои таланты и поэтому она должна распределяться среди всех причастных к появлению и распространению товара, включая и самого торговца, а не исключая всех, кроме него самого.

Дальше все покатилось по накатанной дороге. Заначка позволила торговцу уже не отчитываться ни в чем перед соплеменниками. Он стал выкупать товары у них и перепродавать, не завися уже ни от кого. Но схема манипуляций осталась та же – спекуляция лишь в малой степени связанная с издержками торговца, но связанная с большими потерями для того, чьими руками товар сделан. Дальше захотелось большего. Для продажи желательно получить товар как можно дешевле для торговца, но с теми же ценными товарными качествами.

Это оказывается очень просто сделать, если не изготовители будут назначать цену в соответствии с нормальными затратами своего труда, а торговец будет назначать произвольную цену, столь же произвольно оплачивая труд изготовителей. Для этого достаточно заказать за “свои” деньги инструменты для работы, привлечь к ним работников, а вождя племени подкупить импортной шкурой, чтобы он издал указ, о принадлежности всего сделанного только владельцу инструментов. Состоялось первое первобытное коррупционное событие. Капитал и коррупция родились одновременно и, возможно, намного раньше чем государство.

Эта схема, по сути, не изменилась за тысячи лет и одинаково существовала и при рабовладении, и при феодализме. Также она продолжает существовать и при капитализме, и при социализме. Разница лишь в вариациях распределения полученных средств, но механика их изъятия по сути одна и та же.

"Государственным аппаратом" для племени являются вождь и шаман - управление и идеология, а их имущественное содержание - подношения за главенство в племенной иерархии. Правила управления - обычаи. То есть схема правления племенем не трудовая, а ритуальная. И такой почему-то осталась с переходом на иные социально-экономические отношения. И эту схему не меняет даже выборность вождя и шамана. Ведь ключ к эффективности схемы отношений, оказывается, вовсе не в выборности или личных качествах руководителя, а в степени принесения общественной пользы или вреда. А общественная польза имеет совершенно определенные критерии, произвольное изменение которых недопустимо. Из этого следует, что правителю достаточно придерживаться исполнения этих критериев, чтобы в обществе был нормальный порядок. Из этого в свою очередь следует, что "царь" для управления обществом, государством нужен не добрый или суровый, а исполнительный в границах критериев общественной пользы - правил СРТ, а не устаревшего ритуала. А гарантия того, что "царь" будет придерживаться правил СРТ только одна. Принадлежность самого "царя" к СРТ. Иначе правила СРТ будут для него необязательны.

Принадлежность "царя" и его свиты к СРТ может быть обеспечена единственным путем - действием на них тех же правил взаимной оценки полезности труда, какие существуют в отношениях между всеми прочими людьми хоть племени, хоть государства. По сегодняшний день "царская работа" оценивается не обществом, а самим "царем". И не оплачивается самим населением в соответствии с принесенной населению пользой. Оплата амбиций и притязаний "царя" произвольно изымается самим "царем" из общественных фондов. Соответственно, правила СРТ на "царя" и его приближенных действовать не могут - напрочь отсутствует их имущественная зависимость от результата того, что они делают.

Заключение

Почему же так происходит? Традиция? Разумеется. С нее все и начинается - правил для ситуации. Однако традиция не будет поддерживаться, если в ней не будет общего интереса. О чем и свидетельствуют не прекращающиеся возмущения, бунты, революции. А если этот общий интерес давно утрачен, но существует чей-то частный интерес к сохранению традиции? Включается оголтелая идеология необходимости и неизбежности традиции. Ситуация давно изменилась, а правила нет. Народ ждет изменения правил, а власть их менять не желает и понятно почему. Со сменой правил эгоцентризм и корысть какой--то кучки лиц останутся без удовлетворения.

Ну, а поскольку мы имеем дело все же с искусственно созданным правовым деффектом общественных (имущественных) отношений, то и устранен это дефект может быть единственным путем. Заменой порочных, ложных формул в имущественных законах на естественные, достоверные. В России порочные имущественные формулы содержит ГК РФ в статьях 136 и 218. Суть этих формул я не буду здесь и сейчас препарировать, но можете поверить, они по существу одни и те же и в древнем Риме, и в феодальной Европе, и в капитализме, и в социализме с коммунизмом.

Правовая установка этих формул в отношении первопричинных имущественных прав со времен первого (шкурного) коррупционного события только одна - у непосредственного созидателя общественно-полезных вещей ни при каких обстоятельствах не должно возникать никаких имущественных прав труда на эти вещи. Понимаете? По законам может возникать у кого угодно (например, владельца или арендатора промышленного оборудования, как в капитализме) и у чего угодно (например, у государства, как в СССР), но никогда у созидателя. Понятно откуда проистекают имущественные возмущения масс во все времена и в любых странах? Вот-вот. По закону причастность к созданию полезных продуктов трудом не является основанием для возникновения хоть каких-то имущественных прав на эти продукты. Хотя без труда не было бы никаких продуктов.

Планета Земля мир искусственно созданных толп голодранцев?

О чем осталось еще сказать? О насаждении ложных представлений в общественное сознание с помощью СМИ. Буквально все они пестрят разоблачительными материалами в адрес власти, вообще, и отдельных чиновников в частности. Просто так и хочется верить в искренность автора публикуемого, а не только в фактичность материала. Перманентная преступность во власти давно для всех факт, но...

Посмотрите как ловко одурачивается общественное мнение с помощью некоторых идеологических вывертов. Какой сейчас наиболее популярен? Разумеется, "Власть у нас живет по понятиям". Хлестко и обличительно. А что значит "живет по понятиям"? Разумеется, не по государственным законам, а по договоренности с корешами. То есть, с одной стороны, описывается в СМИ возмутительное, преступное событие, а с другой стороны, происхождением, первопричиной события указывается не совешенно определенный порочный закон, а некое туманное рассуждение о скользких "понятиях", за которые и уцепиться невозможно.

Как хорошо и тонко все это организовано со стороны софистики, демагогии, словоблудия. С одной стороны, вроде бы объективность, фактичность, сопереживание и даже как бы налицо и несомненная смелость в публичном освещении конкретных лиц и проблем преступности, коррупции. А с другой источник проблем закапывается в песок рассуждений о каких-то неведомых и абстрактных "понятиях".

Такая "объективность" может быть только инспирированной, организованной. Она совершенно безопасна для власти как системы. Потому власть, как система и смотрит в эту сторону вполне доброжелательно. Подумаешь, если один из винтиков машины от жадности и попадет в оборот публичного внимания. Это даже хорошо для выпуска пара назревающих возмущений в обществе. Машина-то в целом остается неприкосновенной и вроде как система совсем ни причем.

Андрей Басов
2 июля 2010 г. С.-Петербург
Откорректировано 26 июня 2011 г.